Валера Зубарев
Да, именно так, Валера – я называл его все сорок четыре года знакомства и дружбы с ним. А он меня звал Васей…
Мы познакомились в комсомольском возрасте, когда я работал заворгом в Киселевском горкоме комсомола, а Валера мастером и избранным секретарем комсомольской организации в профтехучилище № 47, готовящим рабочие кадры для шахт города. Он приводил учащихся для приема в комсомол на заседания бюро ГК ВЛКСМ.
Там же, в училище, Валера получил первую получку.
О, эти первые недели!
Давай-ка, парень, не дремли…
Не понимал я, как хрустели
В руках у матери рубли.
Когда, чертя на промокашке,
Ворча за что-то на отца,
Перебирала мать бумажки,
Хрустела ими без конца.
Но вот она, моя получка
За первый настоящий труд!
За мной веселая толкучка,
Из рук выпархивает хруст.
И душно так, и так неловко,
Глаза… Усмешки на губах…
Хрустели в первый раз рублевки,
Как будто уголь на зубах.
В училище он проработал около года… А потом, в 1968 году, почти одновременно (я чуть раньше) мы оказались в городской газете «В бой за уголь». Я – потому что у меня закончился комсомольский возраст, а Валере нужна была преддипломная практика, так как он заканчивал учебу на филологическом факультете Новокузнецкого пединститута.
Мы оба работали в промышленно-транспортном отделе, где Валера проявил себя как автор с образным литературным языком.
Вечерний путь после работы в редакции мы проходили пешком. Сначала вниз по улице Феликса Дзержинского, минуя Томский ж/д переезд, до дома родителей Валеры. Их квартира располагалась на первом этаже двухэтажного дома, рядом с горным техникумом, где преподавал его отчим Михаил Трофимович Зубарев, о котором он напишет (сборник стихов «Час пик», 1988 год).
… Так чем же ты
Дух мой вскормил
И послевоенное тельце,
Что я полюбил этот мир,
Такой разобщенный и тесный?
Мама, Наталья Ивановна, звонившая сыну, иногда говорила: «А вы с Васей заходите – я пирожки как раз настряпала». И мы заходили. Это были удивительно вкусные пирожки! С картошкой, капустой, мясом. К ним подавался татарский чай. Это чай, заправленный молоком. Потом Валера тепло прощался с родителями (он жил отдельно), и мы уходили.
Валера шел на автобусную остановку, а я к своему, через квартал, дому. Я навсегда запомнил, как Валера в такие моменты, часто оглядываясь, махал маме рукой…
Потом, во второй своей книжке «Магнитное поле», вышедшей в 1974 году, он напишет пронзительные строки:
Когда мне мать прощально машет,
Как будто крестит из окна,
И, забываясь, будто манит…
Во мне какая-то вина.
Одно во мне, как искра в труте:
Ведь если даже я стежу
тропинку к маме,
Я, по сути,
все дальше, дальше ухожу…
А иногда мы с ним заходили к нам, где, устроившись на кухне и приняв по «соточке», разговаривали о жизни, а я просил Валеру почитать стихи.
И вот однажды он начал читать свое недавно созданное стихотворение.
Пройду по селу, что шелк постелю.
Бойки девушки, словно присказки,
Точно сказочки, мудры бабоньки.
Он читал медленно, в стиле рэп:
Да рубаха моя не плисова ль
И порточки мои ль не бархатны,
Сапоги мои не сафьяновы?
Я не удержался. Достал из шкафа гармонь и стал ему подыгрывать. Это так понравилось Валере, что в своей первой книжке «Говорил со мною ветер…», вышедшей в 1970 году, это стихотворение он посвятил мне.
Все три года моей работы в газете запомнились еще тем, что при ней очень плодотворно действовала литературная группа, руководимая самобытным поэтом Александром Алферовым. В той группе заметными были поэты: слесарь-наладчик шахты им. Вахрушева Валерий Фесенко, механик Тайбинской автобазы Виталий Писарев, сам руководитель группы, редактор многотиражной газеты «За уголь» Александр Алферов и, конечно, Валерий Зубарев. Заметным явлением для литгруппы стал выход первой книжки В. Зубарева «Говорил со мною ветер…». Усилил литературную группу и переехавший из Белова молодой Володя Ширяев.
Летом 1971 года я вернулся на мебельную фабрику, а бразды правления промышленно-транспортным отделом газеты передал Валере. Я с головой ушел в работу, и года три мы редко виделись с ним, тем более, что он стал собкором газеты «Кузбасс» по Прокопьевску, Киселевску, переехав жить в Прокопьевск.
…В те далекие советские годы, когда еще и не знали, что такое бронированные входные двери, большинство владельцев квартир утепляли входную дверь. Технология утепления была простая: дверь снимали с навесов, прокладывали слой ваты, укрывали дерматином, который прибивали декорированными гвоздиками. Но своеобразность той поры в том, что это было время сплошного дефицита! Гвоздиков декоративных у Валеры, задумавшего утеплить дверь полученной квартиры, не оказалось. Он звонит мне: «Вася, подскажи, как дерматин закрепить?» Я и подсказал ему – использовать обыкновенный гвоздик и канцелярскую кнопку. Валера воспользовался моим советом – так и родилось стихотворение «Творец».
Я обиваю двери дерматином…
С тоскою о гвозде декоративном.
Я гвоздики обычные беру,
Их в кнопки канцелярские вставляю,
Свою жену смекалкой удивляю,
Чем приобщаю к миру и добру.
А между тем успех мой незаконный,
За ним не я, а мебельщик знакомый…
В 1976 году, когда проходили Дни советской литературы в Кузбассе, Киселевск принимал одного из известных советских поэтов Кайсына Кулиева. В редакции газеты «В бой за уголь» собралась литгруппа, где все ее члены читали стихи, и Кайсын особо выделил Валерия Зубарева.
…Тот «исторический» номер киселевской газеты «В бой за уголь» от 3 декабря 1977 года я храню до сих пор. Его четвертая полоса была полностью посвящена Валерию Зубареву в связи со знаменательным событием – принятием нашего земляка в члены Союза писателей СССР! Здесь же его фотография и подборка стихов.
Наши встречи с Валерой стали постоянными после моего перевода в столицу Кузбасса, в объединение «Кемеровомебель». Именно в этот год у Валеры вышел третий сборник стихов «Мыслящий огонь». О нем стоит сказать особо, так как этот сборник, где у автора отмечалось острое чувство современности, был удостоин похвал не только у нас в стране, но и за рубежом. Сборник стал достоянием фондов библиотеки Конгресса США и Гарвардского университета.
Сборник «Мыслящий огонь» дорог мне еще и автографом Валеры: «Моим самым дорогим Федановым, которых люблю… и по которым всегда тоскую. Блудный друг, Валерий Зубарев». 16.11.81 г.
(фото)
г.Киселевск, 1969г., Первомайская демонстрация. Слева Василий Феданов, справа Валерий Зубарев. В центре – Незнакомка.
«Почему проступает меж строк, что художник всегда одинок?», – спрашивает себя поэт и отвечает: «Потому, что он любит, как Бог: сотворит… и опять одинок».
Но Валера был не одинок. К нему, в его рабочий кабинет, шли за помощью молодые и не очень молодые литераторы, в которой он никому не отказывал.
С 1987 по 2003 год он возглавлял Кемеровскую областную организацию писателей России. Это было непростое, наитруднейшее время не только для Кузбасса, но и всей страны.
Вот так описывает Валера то время:
Чем старше, тем сильней люблю Отчизну,
И круг друзей, и круговую тризну,
Где каждый другу друг и брату брат.
И каждый невиновный виноват.
И эта покаянная вина
Тебя еще не раз спасет, страна…
А вот себя он не спас. С его уходом из жизни поэтическое поле нашего края стало беднее и менее плодородно.
Последние годы жизни он заведовал отделом прозы редакции журнала «Огни Кузбасса».
…Мы постоянно звонили друг другу вечерами, если, например, я неделю не бывал в Доме литераторов. В ту субботу я позвонил, так как накануне, в пятницу, Валера мне показался немного простывшим. Он долго не брал трубку.
– Вася, я простыл. Вот отлежусь и приду в норму.
– Валера, может тебе лекарство привезти?
– Не надо, у меня все есть, – сказал он.
…А в понедельник Валера не вышел на работу.
Николай Агеев
«Я всегда занят делом», – сообщил он мне в одном из писем, написанном в 2012 году, когда автору письма, Николаю Константиновичу Агееву, было уже… 87 лет!
В начале войны Коле шел шестнадцатый год. Ему все-таки досталось навоеваться два с половиной года на Прибалтийском и Ленинградском фронтах связистом в артиллерийском полку, за что и был удостоен двух медалей и ордена. Домой он вернулся лишь в 1951 году.
Вся жизнь Николая Константиновича связана с работой в Киселевской газете «В бой за уголь», сначала литсотрудником, а с 1959 года ее редактором.
Мы познакомились в 1966 году, когда я работал заворгом в горкоме комсомола и мне предложили возглавить на общественных началах молодежную редакцию по выпуску комсомольских номеров (раз в месяц) газеты «В бой за уголь».
Мы, комсомольцы, были в водовороте молодежных дел, знали, как и чем живет молодежь. Выпуски газеты под рубрикой «Юноше, обдумывающему житье» имели ошеломительный успех не только в городе, но и во всем Кузбассе.
Когда у меня истек комсомольский срок, Николай Константинович пригласил на работу в газету – возглавить промышленно-транспортный отдел.
Я ему благодарен за то, как он помог мне освоить нелегкую журналистскую науку…
Николай Константинович редактировал «В бой за уголь» тридцать лет. Возглавлял ее умело, творчески, за что неоднократно признавался «Лауреатом журналистики Кузбасса», стал «Заслуженным работником культуры РСФСР», награжден орденом «Знак Почета», а газета «В бой за уголь» в 1983 году, в связи с 50-летним юбилеем, была награждена «Почетной грамотой Президиума Верховного Совета РСФСР».
Плодотворно работая в газете и досконально зная обо всех событиях, происходящих в городе, (Н. К. Агеев был членом бюро горкома партии), он задумал написать книгу о родном городе и стал искать первые номера газеты, выходящей с 1933 года, но обнаружил лишь ее подшивки с 1945 года. Как оказалось, все газеты тех лет хранились в кладовой типографии и сгорели во время пожара вместе с типографской конюшней. Пришлось ему ехать в Москву, где в архиве библиотеки им. Ленина, находящемся в г. Химки, обнаружились копии ее первых номеров. Николай Константинович долго их изучал и конспектировал, что и помогло ему написать книгу «Киселевск», вышедшую в 1972 году.
18 октября 1972 года он подарил мне эту книгу с автографом: «Василию Феданову – романтику в душе, мебельщику на деле». В то время я работал главным инженером мебельной фабрики…
Когда он еще писал книгу о Киселевске, то запросил библиотеку «Ленинку», чтобы она засняла на кинопленку все номера газеты «В бой за уголь» и прислала. Но за это надо было заплатить. Спонсор был найден, и присланная кинопленка хранится в Киселевском краеведческом музее.
Николай Константинович провел огромную изыскательскую работу, чтобы увековечить память о знаменитых киселевчанах, проявивших себя в годы Великой Отечественной войны. Так и появилась его вторая книга «Солдатская память», вышедшая в 2001 году, в год 65-летия Киселевска.
…После ухода на пенсию Николай Константинович поселился со своей женой Валентиной Петровной в Нижней Ельцовке – микрорайоне Академгородка Новосибирской области.
Все последующие годы мы, хоть и нечасто, вели переписку, изредка звонили друг другу. Привожу отрывки из некоторых его писем.
«…Недавно написал статью в «Киселевские вести» под названием «Мы помним тебя, Иван Черных!» 16 декабря исполнилось 65 лет его подвигу.
В последнее время занимаюсь созданием музея в местной школе. Дело хлопотное. Просто, если уж ты пошел в газетчики, позабудь о покое.
Ваш Н. Агеев. 15.12.06 г.»
«…2 апреля участвовал в Международной журналистской конференции в г. Новосибирске «Журналистика – категория нравственная». Много было речей и правильных, только далека теперь пресса от жизни. Герои ее – преступники, миллиардеры, звезды шоу-бизнеса… Доволен, что познакомился с известным журналистом и писателем Василием Песковым.
В конце мая ожидаем в гости старшую дочь Наташу, а 19 июня отметим с Валентиной Петровной 55-летие нашей свадьбы.
Ваш Н. Агеев. 28.04.08 г.»
«Дорогой коллега Василий Степанович!
Большое спасибо тебе за замечательную книгу «Территория совести». Я порадовался за тебя, за твой творческий рост, за твою глубокую философию жизни и мысли.
Ваш Н. Агеев. 26.10.09 г.»
«Недавно был на творческой конференции по случаю 140-летия В.И.Ленина, где мне вручили памятную медаль «140 лет В. И. Ленину». А до этого получил медаль «65 лет Победы». Как говорится: «солдат спит, а служба идет».
Ваш Н.Агеев. 27.04.10г.»
…Когда не стало большого сибирского поэта Валерия Зубарева, мы – писатели Кузбасса, обратились с письмом к депутатам Киселевска с просьбой дать согласие на присвоение одной из библиотек города его имени, мотивируя тем, что становление Валерия Зубарева как поэта происходило именно в Киселевске.
Депутаты довольно прохладно отнеслись к нашей просьбе, оправдываясь тем, что мало знают о нем.
Тогда я обратился к Николаю Константиновичу, – Почетному гражданину Киселевска, помочь нам реализовать нашу просьбу.
Он откликнулся, хоть и не сразу.
«…Всю зиму проболел, лежал в госпитале ветеранов Великой Отечественной войны, но сейчас-то я хотел больше говорить не о себе, а о скорби по кончине Валерия Зубарева. Ведь он начинал свою творческую и журналистскую деятельность на моих глазах в редакции газеты «В бой за уголь». Это был добрый, внимательный товарищ, хороший человек. Горькая, очень горькая потеря.
Сегодня я наконец-то дозвонился до председателя Киселевского горсовета Игуменьшева Владимира Борисовича и попросил его присвоить Киселевской городской библиотеке имя поэта Валерия Зубарева. Он, по-моему, не знал такого, обещал посоветоваться с зав.отделом культуры Виктором Максимовичем Алифиренко.
Ваш Н. Агеев. 02.04.13 г.»
Получив это письмо, я позвонил Николаю Константиновичу и сказал, что для ускорения дела неплохо бы ему написать статью о Валере в газету «Киселевские вести». 29 августа 2013 года, когда В. Зубареву исполнилось бы 70 лет, статья «А мы тоскуем по его стихам» вышла! Статья прекрасная и пронзительная.
До «непонятливых» киселевских депутатов наконец-то дошло, они сделали шаг навстречу, пока не полный шаг. Дали согласие на создание в городской библиотеке уголка-музея В. Зубарева.
Что ж, и на том спасибо! Подождем, когда уже избранные киселевские депутаты окончательно выполнят нашу просьбу…
Еще отрывки из писем Николая Константиновича:
«…Мы порадовались присоединению Крыма к России. Долгожданное событие. Наконец-то ликвидировано хрущевское самодурство!
К праздникам нас приглашают на торжественные мероприятия, фотографируют, берут интервью. В общем, не забывают.
Ваш Н. Агеев. 25.04.14 г.»
«Большое тебе спасибо за статью Анатолия Шестака о Валерии Зубареве. Замечательная, добрая, теплая. Он заслужил всем своим трудом и поэзией глубокой благодарности.
Что о себе? Стал хуже ходить и видеть. Сказывается возраст, ведь нынче стукнет 90. Это что-то значит.
Ваш Н. Агеев. 22.04.15 г.»
Накануне его 90-летия я нашел фотографию, где он моложе лет на сорок! Увеличил до формата А4 и, вложив ее в конверт, отправил в Нижнюю Ельцовку, что в Академгородке г. Новосибирска, со своим посвящением.
Мы вместе с Вами в бой за уголь
Ходили, не жалея сил.
Никто не прятался за угол –
Не ныл, не плакал, не просил!
И город знал – его газета
Киселевчан не подведет.
Случилось что-то, случилось где-то –
Читатель завтра в ней прочтет.
И что в итоге мы имеем:
Была газета всем пример,
И был редактор Н. Агеев
Одним из лучших в СССР!
Ваш ученик,
Член Союза писателей России,
Василий Феданов
г. Кемерово, 19 декабря 2015г.»
По последним письмам я с горечью замечал, что почерк его стремительно ухудшался, слабела рука, и летом 2017 года Николая Константиновича не стало…
Но я успел ему еще при жизни сказать слова благодарности за его участие в моей судьбе.
Прощание с букварем
Старшая из моих двух внучек, Катя, пошла нынче в первый класс.
Занимается Катя в первую смену, и уже около полудня я, внезапно ставший пенсионером, встречаю ее на выходе из школы, помогая внучке осваивать новый маршрут.
Сначала заходим к Кате домой, где она переодевается, а потом идем к нам в гости. Идем не спеша от улицы Волгоградской вниз по проспекту Ленина до бульвара Строителей. Идем и переводим витринные рекламы с английского. Это своеобразная практика, ведь у Кати ввели урок английского языка.
Тех знаний, что я получил когда-то в школе, пока хватает. И это несмотря на то, что в те далекие времена мы познакомились с английским языком только в пятом классе. А может быть, я бы не смог сегодня помочь внучке, не будь в киселевской шестнадцатой школе превосходного учителя английского – Жукова Аркадия Васильевича, интеллигентнейшего и очень элегантного человека.
– Катя, тебе очень повезло, что уже в семь лет начинаешь изучать английский язык, – говорю я.
– Ты что, дед, удивляешься? Недавно Настя похвасталась, что и у них начались занятия английского. И она уже знает несколько слов.
Насте три года, она младшая сестра Кати.
– Вань! Тунь! – похвалилась Настя своими навыками в английском.
А надо было «уан», «ту» (один, два). Услышав от Насти эти англо-китайские слова, ее родители и сестра начали громко хохотать.
В очередной раз встретив Катю, я заметил, что она чем-то озабочена.
– Дед, – сказала она, – у меня проблема. – Через неделю в нашем классе будет праздник «Прощание с букварем». И мне поручили выступить на нем. Надо стихи сочинить.
И мы с внучкой сочинили по принципу «Что вижу, о том и пою»:
Настя в кресле сидит,
Катя стоит и поет.
Дед ей слова говорит,
Бабушка булки печет.
Пение сопровождалось беспорядочной и бурной игрой попеременно Кати или Насти на детской пластмассовой гитаре, где вместо струн натянута леска…
– Дед, а когда ты учился в школе, у вас было прощание с букварем? – вдруг спросила меня Катя.
Я остановился на миг, не зная, что ей ответить.
– Кать, это было полвека назад, и я уже не могу вспомнить.
– Сколько это – полвека?
– Давай считать вместе. В школу я пошел сразу после войны, в 1946 году, а закончил первый класс в 47-м. Выходит, 50 лет прошло.
…Тот послевоенный букварь я помню до сих пор. Он был старенький, так как достался мне по наследству от старшей сестры Наташи. В нашей семье было пятеро детей, я – самый младший. Как учились по тому букварю Полина, Николай и Алексей – я не знаю, но вот как его штудировала Наташа, забыть нельзя. Она зубрила домашние задания так неистово и долго, что я, не учась еще в школе, букварь выучил наизусть. А потому учеба в школе давалась легко. Придя домой и быстро справившись с домашними заданиями, я бежал на улицу.
Игр было полно: в войну, зоску, чику, пристенок, дорожку. Последние три игры – на деньги (на копейки, естественно). Сегодняшние ребятишки и не представляют, что это за игры!
Например, что такое зоска? Отрезается кусочек от старого полушубка (незаметно от родителей), к нему проволочкой привязывается плоский свинцовый кружочек. Когда зоской играют внутренней стороной лодыжки ноги, то она взлетает вверх, как парашют. Побеждает в игре тот, кто больше всего продержится, не уронив зоску.
Были у нас чемпионы, доводившие счет подбросов до тысячи. Особым шиком считалось, когда игрок использовал обе ноги с перебросом зоски за спину и возвращал ее, не уронив при этом.
Потом в кинотеатре начали крутить изумительный трофейный фильм «Тарзан». Вот тогда-то и пригодились копейки, выигранные в пристенок, чику или дорожку. Пока «Тарзана» не увезли, мы, пацаны, ежедневно ходили на него смотреть, выдерживая неимоверную давку, чтобы попасть внутрь кинотеатра. Потом, вечерами, мы вопили благими голосами на всю округу, подражая Тарзану, когда он зазывал к себе своих друзей-зверей.
У нас, послевоенных мальчишек, был свой кодекс чести. Если кто-то из друзей хотел убедиться, что ты не врешь и не подведешь, то должен был услышать от тебя такие слова: «Не вру, гадом буду!» После таких слов ты обязан был расшибиться в доску, а выполнить обещание. Это было равносильно индейской клятве на крови.
Это я помнил, а вот о букваре ничего особенного не припоминалось. Когда мы закончили его изучение, то сдали книжки учительнице Анне Ивановне. Свой букварь я тоже сдал, потому что дома передавать его было уже некому.
Родившийся в 1945 году мой младший брат Митя умер, не прожив и года.
А по нашим букварям еще несколько лет учились другие ребята до полного износа учебников. Время было трудное…
– Дед! – прервала мои воспоминания Катя, – Так ты придумаешь стихотворение на наш праздник?
– Попробую, – ответил я, сомневаясь в душе, что оно им подойдет.
Дня через три, встретив в очередной раз внучку, я передал ей свой вариант «Прощания с букварем»:
И министры, и артисты,
Космонавты, альпинисты,
И футбольный клуб «Заря»
Начинали с букваря.
Был он как отца и мать
Научил меня читать…
И, клянусь, я гадом буду,
Но букварь я не забуду!
Так я, наконец-то, пятьдесят лет спустя, простился со своим букварем.
А тем временем уже заканчивался 1997 год. По сути шло завершение двадцатого века. Века непростого, очень непростого во всех отношениях. А впереди уже маячил век двадцать первый. Каким он будет?
Об этом не знали ни в Париже, ни в Санкт-Петербурге, ни, тем более, в далеком, но близком для меня сибирском поселке Афонино. Да что в Афонино? Каким будет двадцать первый век, не знал никто на планете Земля!
[1] Родная сестра В. И. Ленина
Да, именно так, Валера – я называл его все сорок четыре года знакомства и дружбы с ним. А он меня звал Васей…
Мы познакомились в комсомольском возрасте, когда я работал заворгом в Киселевском горкоме комсомола, а Валера мастером и избранным секретарем комсомольской организации в профтехучилище № 47, готовящим рабочие кадры для шахт города. Он приводил учащихся для приема в комсомол на заседания бюро ГК ВЛКСМ.
Там же, в училище, Валера получил первую получку.
О, эти первые недели!
Давай-ка, парень, не дремли…
Не понимал я, как хрустели
В руках у матери рубли.
Когда, чертя на промокашке,
Ворча за что-то на отца,
Перебирала мать бумажки,
Хрустела ими без конца.
Но вот она, моя получка
За первый настоящий труд!
За мной веселая толкучка,
Из рук выпархивает хруст.
И душно так, и так неловко,
Глаза… Усмешки на губах…
Хрустели в первый раз рублевки,
Как будто уголь на зубах.
В училище он проработал около года… А потом, в 1968 году, почти одновременно (я чуть раньше) мы оказались в городской газете «В бой за уголь». Я – потому что у меня закончился комсомольский возраст, а Валере нужна была преддипломная практика, так как он заканчивал учебу на филологическом факультете Новокузнецкого пединститута.
Мы оба работали в промышленно-транспортном отделе, где Валера проявил себя как автор с образным литературным языком.
Вечерний путь после работы в редакции мы проходили пешком. Сначала вниз по улице Феликса Дзержинского, минуя Томский ж/д переезд, до дома родителей Валеры. Их квартира располагалась на первом этаже двухэтажного дома, рядом с горным техникумом, где преподавал его отчим Михаил Трофимович Зубарев, о котором он напишет (сборник стихов «Час пик», 1988 год).
… Так чем же ты
Дух мой вскормил
И послевоенное тельце,
Что я полюбил этот мир,
Такой разобщенный и тесный?
Мама, Наталья Ивановна, звонившая сыну, иногда говорила: «А вы с Васей заходите – я пирожки как раз настряпала». И мы заходили. Это были удивительно вкусные пирожки! С картошкой, капустой, мясом. К ним подавался татарский чай. Это чай, заправленный молоком. Потом Валера тепло прощался с родителями (он жил отдельно), и мы уходили.
Валера шел на автобусную остановку, а я к своему, через квартал, дому. Я навсегда запомнил, как Валера в такие моменты, часто оглядываясь, махал маме рукой…
Потом, во второй своей книжке «Магнитное поле», вышедшей в 1974 году, он напишет пронзительные строки:
Когда мне мать прощально машет,
Как будто крестит из окна,
И, забываясь, будто манит…
Во мне какая-то вина.
Одно во мне, как искра в труте:
Ведь если даже я стежу
тропинку к маме,
Я, по сути,
все дальше, дальше ухожу…
А иногда мы с ним заходили к нам, где, устроившись на кухне и приняв по «соточке», разговаривали о жизни, а я просил Валеру почитать стихи.
И вот однажды он начал читать свое недавно созданное стихотворение.
Пройду по селу, что шелк постелю.
Бойки девушки, словно присказки,
Точно сказочки, мудры бабоньки.
Он читал медленно, в стиле рэп:
Да рубаха моя не плисова ль
И порточки мои ль не бархатны,
Сапоги мои не сафьяновы?
Я не удержался. Достал из шкафа гармонь и стал ему подыгрывать. Это так понравилось Валере, что в своей первой книжке «Говорил со мною ветер…», вышедшей в 1970 году, это стихотворение он посвятил мне.
Все три года моей работы в газете запомнились еще тем, что при ней очень плодотворно действовала литературная группа, руководимая самобытным поэтом Александром Алферовым. В той группе заметными были поэты: слесарь-наладчик шахты им. Вахрушева Валерий Фесенко, механик Тайбинской автобазы Виталий Писарев, сам руководитель группы, редактор многотиражной газеты «За уголь» Александр Алферов и, конечно, Валерий Зубарев. Заметным явлением для литгруппы стал выход первой книжки В. Зубарева «Говорил со мною ветер…». Усилил литературную группу и переехавший из Белова молодой Володя Ширяев.
Летом 1971 года я вернулся на мебельную фабрику, а бразды правления промышленно-транспортным отделом газеты передал Валере. Я с головой ушел в работу, и года три мы редко виделись с ним, тем более, что он стал собкором газеты «Кузбасс» по Прокопьевску, Киселевску, переехав жить в Прокопьевск.
…В те далекие советские годы, когда еще и не знали, что такое бронированные входные двери, большинство владельцев квартир утепляли входную дверь. Технология утепления была простая: дверь снимали с навесов, прокладывали слой ваты, укрывали дерматином, который прибивали декорированными гвоздиками. Но своеобразность той поры в том, что это было время сплошного дефицита! Гвоздиков декоративных у Валеры, задумавшего утеплить дверь полученной квартиры, не оказалось. Он звонит мне: «Вася, подскажи, как дерматин закрепить?» Я и подсказал ему – использовать обыкновенный гвоздик и канцелярскую кнопку. Валера воспользовался моим советом – так и родилось стихотворение «Творец».
Я обиваю двери дерматином…
С тоскою о гвозде декоративном.
Я гвоздики обычные беру,
Их в кнопки канцелярские вставляю,
Свою жену смекалкой удивляю,
Чем приобщаю к миру и добру.
А между тем успех мой незаконный,
За ним не я, а мебельщик знакомый…
В 1976 году, когда проходили Дни советской литературы в Кузбассе, Киселевск принимал одного из известных советских поэтов Кайсына Кулиева. В редакции газеты «В бой за уголь» собралась литгруппа, где все ее члены читали стихи, и Кайсын особо выделил Валерия Зубарева.
…Тот «исторический» номер киселевской газеты «В бой за уголь» от 3 декабря 1977 года я храню до сих пор. Его четвертая полоса была полностью посвящена Валерию Зубареву в связи со знаменательным событием – принятием нашего земляка в члены Союза писателей СССР! Здесь же его фотография и подборка стихов.
Наши встречи с Валерой стали постоянными после моего перевода в столицу Кузбасса, в объединение «Кемеровомебель». Именно в этот год у Валеры вышел третий сборник стихов «Мыслящий огонь». О нем стоит сказать особо, так как этот сборник, где у автора отмечалось острое чувство современности, был удостоин похвал не только у нас в стране, но и за рубежом. Сборник стал достоянием фондов библиотеки Конгресса США и Гарвардского университета.
Сборник «Мыслящий огонь» дорог мне еще и автографом Валеры: «Моим самым дорогим Федановым, которых люблю… и по которым всегда тоскую. Блудный друг, Валерий Зубарев». 16.11.81 г.
(фото)
г.Киселевск, 1969г., Первомайская демонстрация. Слева Василий Феданов, справа Валерий Зубарев. В центре – Незнакомка.
«Почему проступает меж строк, что художник всегда одинок?», – спрашивает себя поэт и отвечает: «Потому, что он любит, как Бог: сотворит… и опять одинок».
Но Валера был не одинок. К нему, в его рабочий кабинет, шли за помощью молодые и не очень молодые литераторы, в которой он никому не отказывал.
С 1987 по 2003 год он возглавлял Кемеровскую областную организацию писателей России. Это было непростое, наитруднейшее время не только для Кузбасса, но и всей страны.
Вот так описывает Валера то время:
Чем старше, тем сильней люблю Отчизну,
И круг друзей, и круговую тризну,
Где каждый другу друг и брату брат.
И каждый невиновный виноват.
И эта покаянная вина
Тебя еще не раз спасет, страна…
А вот себя он не спас. С его уходом из жизни поэтическое поле нашего края стало беднее и менее плодородно.
Последние годы жизни он заведовал отделом прозы редакции журнала «Огни Кузбасса».
…Мы постоянно звонили друг другу вечерами, если, например, я неделю не бывал в Доме литераторов. В ту субботу я позвонил, так как накануне, в пятницу, Валера мне показался немного простывшим. Он долго не брал трубку.
– Вася, я простыл. Вот отлежусь и приду в норму.
– Валера, может тебе лекарство привезти?
– Не надо, у меня все есть, – сказал он.
…А в понедельник Валера не вышел на работу.
Николай Агеев
«Я всегда занят делом», – сообщил он мне в одном из писем, написанном в 2012 году, когда автору письма, Николаю Константиновичу Агееву, было уже… 87 лет!
В начале войны Коле шел шестнадцатый год. Ему все-таки досталось навоеваться два с половиной года на Прибалтийском и Ленинградском фронтах связистом в артиллерийском полку, за что и был удостоен двух медалей и ордена. Домой он вернулся лишь в 1951 году.
Вся жизнь Николая Константиновича связана с работой в Киселевской газете «В бой за уголь», сначала литсотрудником, а с 1959 года ее редактором.
Мы познакомились в 1966 году, когда я работал заворгом в горкоме комсомола и мне предложили возглавить на общественных началах молодежную редакцию по выпуску комсомольских номеров (раз в месяц) газеты «В бой за уголь».
Мы, комсомольцы, были в водовороте молодежных дел, знали, как и чем живет молодежь. Выпуски газеты под рубрикой «Юноше, обдумывающему житье» имели ошеломительный успех не только в городе, но и во всем Кузбассе.
Когда у меня истек комсомольский срок, Николай Константинович пригласил на работу в газету – возглавить промышленно-транспортный отдел.
Я ему благодарен за то, как он помог мне освоить нелегкую журналистскую науку…
Николай Константинович редактировал «В бой за уголь» тридцать лет. Возглавлял ее умело, творчески, за что неоднократно признавался «Лауреатом журналистики Кузбасса», стал «Заслуженным работником культуры РСФСР», награжден орденом «Знак Почета», а газета «В бой за уголь» в 1983 году, в связи с 50-летним юбилеем, была награждена «Почетной грамотой Президиума Верховного Совета РСФСР».
Плодотворно работая в газете и досконально зная обо всех событиях, происходящих в городе, (Н. К. Агеев был членом бюро горкома партии), он задумал написать книгу о родном городе и стал искать первые номера газеты, выходящей с 1933 года, но обнаружил лишь ее подшивки с 1945 года. Как оказалось, все газеты тех лет хранились в кладовой типографии и сгорели во время пожара вместе с типографской конюшней. Пришлось ему ехать в Москву, где в архиве библиотеки им. Ленина, находящемся в г. Химки, обнаружились копии ее первых номеров. Николай Константинович долго их изучал и конспектировал, что и помогло ему написать книгу «Киселевск», вышедшую в 1972 году.
18 октября 1972 года он подарил мне эту книгу с автографом: «Василию Феданову – романтику в душе, мебельщику на деле». В то время я работал главным инженером мебельной фабрики…
Когда он еще писал книгу о Киселевске, то запросил библиотеку «Ленинку», чтобы она засняла на кинопленку все номера газеты «В бой за уголь» и прислала. Но за это надо было заплатить. Спонсор был найден, и присланная кинопленка хранится в Киселевском краеведческом музее.
Николай Константинович провел огромную изыскательскую работу, чтобы увековечить память о знаменитых киселевчанах, проявивших себя в годы Великой Отечественной войны. Так и появилась его вторая книга «Солдатская память», вышедшая в 2001 году, в год 65-летия Киселевска.
…После ухода на пенсию Николай Константинович поселился со своей женой Валентиной Петровной в Нижней Ельцовке – микрорайоне Академгородка Новосибирской области.
Все последующие годы мы, хоть и нечасто, вели переписку, изредка звонили друг другу. Привожу отрывки из некоторых его писем.
«…Недавно написал статью в «Киселевские вести» под названием «Мы помним тебя, Иван Черных!» 16 декабря исполнилось 65 лет его подвигу.
В последнее время занимаюсь созданием музея в местной школе. Дело хлопотное. Просто, если уж ты пошел в газетчики, позабудь о покое.
Ваш Н. Агеев. 15.12.06 г.»
«…2 апреля участвовал в Международной журналистской конференции в г. Новосибирске «Журналистика – категория нравственная». Много было речей и правильных, только далека теперь пресса от жизни. Герои ее – преступники, миллиардеры, звезды шоу-бизнеса… Доволен, что познакомился с известным журналистом и писателем Василием Песковым.
В конце мая ожидаем в гости старшую дочь Наташу, а 19 июня отметим с Валентиной Петровной 55-летие нашей свадьбы.
Ваш Н. Агеев. 28.04.08 г.»
«Дорогой коллега Василий Степанович!
Большое спасибо тебе за замечательную книгу «Территория совести». Я порадовался за тебя, за твой творческий рост, за твою глубокую философию жизни и мысли.
Ваш Н. Агеев. 26.10.09 г.»
«Недавно был на творческой конференции по случаю 140-летия В.И.Ленина, где мне вручили памятную медаль «140 лет В. И. Ленину». А до этого получил медаль «65 лет Победы». Как говорится: «солдат спит, а служба идет».
Ваш Н.Агеев. 27.04.10г.»
…Когда не стало большого сибирского поэта Валерия Зубарева, мы – писатели Кузбасса, обратились с письмом к депутатам Киселевска с просьбой дать согласие на присвоение одной из библиотек города его имени, мотивируя тем, что становление Валерия Зубарева как поэта происходило именно в Киселевске.
Депутаты довольно прохладно отнеслись к нашей просьбе, оправдываясь тем, что мало знают о нем.
Тогда я обратился к Николаю Константиновичу, – Почетному гражданину Киселевска, помочь нам реализовать нашу просьбу.
Он откликнулся, хоть и не сразу.
«…Всю зиму проболел, лежал в госпитале ветеранов Великой Отечественной войны, но сейчас-то я хотел больше говорить не о себе, а о скорби по кончине Валерия Зубарева. Ведь он начинал свою творческую и журналистскую деятельность на моих глазах в редакции газеты «В бой за уголь». Это был добрый, внимательный товарищ, хороший человек. Горькая, очень горькая потеря.
Сегодня я наконец-то дозвонился до председателя Киселевского горсовета Игуменьшева Владимира Борисовича и попросил его присвоить Киселевской городской библиотеке имя поэта Валерия Зубарева. Он, по-моему, не знал такого, обещал посоветоваться с зав.отделом культуры Виктором Максимовичем Алифиренко.
Ваш Н. Агеев. 02.04.13 г.»
Получив это письмо, я позвонил Николаю Константиновичу и сказал, что для ускорения дела неплохо бы ему написать статью о Валере в газету «Киселевские вести». 29 августа 2013 года, когда В. Зубареву исполнилось бы 70 лет, статья «А мы тоскуем по его стихам» вышла! Статья прекрасная и пронзительная.
До «непонятливых» киселевских депутатов наконец-то дошло, они сделали шаг навстречу, пока не полный шаг. Дали согласие на создание в городской библиотеке уголка-музея В. Зубарева.
Что ж, и на том спасибо! Подождем, когда уже избранные киселевские депутаты окончательно выполнят нашу просьбу…
Еще отрывки из писем Николая Константиновича:
«…Мы порадовались присоединению Крыма к России. Долгожданное событие. Наконец-то ликвидировано хрущевское самодурство!
К праздникам нас приглашают на торжественные мероприятия, фотографируют, берут интервью. В общем, не забывают.
Ваш Н. Агеев. 25.04.14 г.»
«Большое тебе спасибо за статью Анатолия Шестака о Валерии Зубареве. Замечательная, добрая, теплая. Он заслужил всем своим трудом и поэзией глубокой благодарности.
Что о себе? Стал хуже ходить и видеть. Сказывается возраст, ведь нынче стукнет 90. Это что-то значит.
Ваш Н. Агеев. 22.04.15 г.»
Накануне его 90-летия я нашел фотографию, где он моложе лет на сорок! Увеличил до формата А4 и, вложив ее в конверт, отправил в Нижнюю Ельцовку, что в Академгородке г. Новосибирска, со своим посвящением.
Мы вместе с Вами в бой за уголь
Ходили, не жалея сил.
Никто не прятался за угол –
Не ныл, не плакал, не просил!
И город знал – его газета
Киселевчан не подведет.
Случилось что-то, случилось где-то –
Читатель завтра в ней прочтет.
И что в итоге мы имеем:
Была газета всем пример,
И был редактор Н. Агеев
Одним из лучших в СССР!
Ваш ученик,
Член Союза писателей России,
Василий Феданов
г. Кемерово, 19 декабря 2015г.»
По последним письмам я с горечью замечал, что почерк его стремительно ухудшался, слабела рука, и летом 2017 года Николая Константиновича не стало…
Но я успел ему еще при жизни сказать слова благодарности за его участие в моей судьбе.
Прощание с букварем
Старшая из моих двух внучек, Катя, пошла нынче в первый класс.
Занимается Катя в первую смену, и уже около полудня я, внезапно ставший пенсионером, встречаю ее на выходе из школы, помогая внучке осваивать новый маршрут.
Сначала заходим к Кате домой, где она переодевается, а потом идем к нам в гости. Идем не спеша от улицы Волгоградской вниз по проспекту Ленина до бульвара Строителей. Идем и переводим витринные рекламы с английского. Это своеобразная практика, ведь у Кати ввели урок английского языка.
Тех знаний, что я получил когда-то в школе, пока хватает. И это несмотря на то, что в те далекие времена мы познакомились с английским языком только в пятом классе. А может быть, я бы не смог сегодня помочь внучке, не будь в киселевской шестнадцатой школе превосходного учителя английского – Жукова Аркадия Васильевича, интеллигентнейшего и очень элегантного человека.
– Катя, тебе очень повезло, что уже в семь лет начинаешь изучать английский язык, – говорю я.
– Ты что, дед, удивляешься? Недавно Настя похвасталась, что и у них начались занятия английского. И она уже знает несколько слов.
Насте три года, она младшая сестра Кати.
– Вань! Тунь! – похвалилась Настя своими навыками в английском.
А надо было «уан», «ту» (один, два). Услышав от Насти эти англо-китайские слова, ее родители и сестра начали громко хохотать.
В очередной раз встретив Катю, я заметил, что она чем-то озабочена.
– Дед, – сказала она, – у меня проблема. – Через неделю в нашем классе будет праздник «Прощание с букварем». И мне поручили выступить на нем. Надо стихи сочинить.
И мы с внучкой сочинили по принципу «Что вижу, о том и пою»:
Настя в кресле сидит,
Катя стоит и поет.
Дед ей слова говорит,
Бабушка булки печет.
Пение сопровождалось беспорядочной и бурной игрой попеременно Кати или Насти на детской пластмассовой гитаре, где вместо струн натянута леска…
– Дед, а когда ты учился в школе, у вас было прощание с букварем? – вдруг спросила меня Катя.
Я остановился на миг, не зная, что ей ответить.
– Кать, это было полвека назад, и я уже не могу вспомнить.
– Сколько это – полвека?
– Давай считать вместе. В школу я пошел сразу после войны, в 1946 году, а закончил первый класс в 47-м. Выходит, 50 лет прошло.
…Тот послевоенный букварь я помню до сих пор. Он был старенький, так как достался мне по наследству от старшей сестры Наташи. В нашей семье было пятеро детей, я – самый младший. Как учились по тому букварю Полина, Николай и Алексей – я не знаю, но вот как его штудировала Наташа, забыть нельзя. Она зубрила домашние задания так неистово и долго, что я, не учась еще в школе, букварь выучил наизусть. А потому учеба в школе давалась легко. Придя домой и быстро справившись с домашними заданиями, я бежал на улицу.
Игр было полно: в войну, зоску, чику, пристенок, дорожку. Последние три игры – на деньги (на копейки, естественно). Сегодняшние ребятишки и не представляют, что это за игры!
Например, что такое зоска? Отрезается кусочек от старого полушубка (незаметно от родителей), к нему проволочкой привязывается плоский свинцовый кружочек. Когда зоской играют внутренней стороной лодыжки ноги, то она взлетает вверх, как парашют. Побеждает в игре тот, кто больше всего продержится, не уронив зоску.
Были у нас чемпионы, доводившие счет подбросов до тысячи. Особым шиком считалось, когда игрок использовал обе ноги с перебросом зоски за спину и возвращал ее, не уронив при этом.
Потом в кинотеатре начали крутить изумительный трофейный фильм «Тарзан». Вот тогда-то и пригодились копейки, выигранные в пристенок, чику или дорожку. Пока «Тарзана» не увезли, мы, пацаны, ежедневно ходили на него смотреть, выдерживая неимоверную давку, чтобы попасть внутрь кинотеатра. Потом, вечерами, мы вопили благими голосами на всю округу, подражая Тарзану, когда он зазывал к себе своих друзей-зверей.
У нас, послевоенных мальчишек, был свой кодекс чести. Если кто-то из друзей хотел убедиться, что ты не врешь и не подведешь, то должен был услышать от тебя такие слова: «Не вру, гадом буду!» После таких слов ты обязан был расшибиться в доску, а выполнить обещание. Это было равносильно индейской клятве на крови.
Это я помнил, а вот о букваре ничего особенного не припоминалось. Когда мы закончили его изучение, то сдали книжки учительнице Анне Ивановне. Свой букварь я тоже сдал, потому что дома передавать его было уже некому.
Родившийся в 1945 году мой младший брат Митя умер, не прожив и года.
А по нашим букварям еще несколько лет учились другие ребята до полного износа учебников. Время было трудное…
– Дед! – прервала мои воспоминания Катя, – Так ты придумаешь стихотворение на наш праздник?
– Попробую, – ответил я, сомневаясь в душе, что оно им подойдет.
Дня через три, встретив в очередной раз внучку, я передал ей свой вариант «Прощания с букварем»:
И министры, и артисты,
Космонавты, альпинисты,
И футбольный клуб «Заря»
Начинали с букваря.
Был он как отца и мать
Научил меня читать…
И, клянусь, я гадом буду,
Но букварь я не забуду!
Так я, наконец-то, пятьдесят лет спустя, простился со своим букварем.
А тем временем уже заканчивался 1997 год. По сути шло завершение двадцатого века. Века непростого, очень непростого во всех отношениях. А впереди уже маячил век двадцать первый. Каким он будет?
Об этом не знали ни в Париже, ни в Санкт-Петербурге, ни, тем более, в далеком, но близком для меня сибирском поселке Афонино. Да что в Афонино? Каким будет двадцать первый век, не знал никто на планете Земля!
[1] Родная сестра В. И. Ленина
Назад |