ЗАПАХ СЧАСТЬЯ
Яркий круглый апельсин,
Терпкость хвои,
Мягко тает стеарин,
А меня – двое.
Бьётся маленький внутри
Крепкой ножкой.
Ёлка празднично горит.
Дремлет кошка.
Девять месяцев ношу
Две души я.
Не оставь же нас, прошу,
Панагия!*
Тихо ангел пролетел,
Вестник рая.
Скоро разделенье тел,
Замираю.
Девять месяцев во мне
Радость зрела.
А свеча уже вполне
Догорела...
Кроткий ангел пролетел,
Боль все крепче,
Тяжкий матери удел.
Жгите свечи!
Не поднять тяжёлых век,
Дай мне силы,
Пусть родится человек,
Ангел, милый!
Запылаю – и разлом
На две части.
Ангел, обними крылом
Моё счастье!
Запах счастья ощутишь
Чутким сердцем.
Жмется к матери малыш
Влажным тельцем.
*Панагия – один из церковных эпитетов Богородицы
ТРОИЦКИЙ БЛАГОВЕСТ
Рассвет растаял розовый,
Спешите к ранней в храм!
Сегодня в рай берёзовый
Пришествует Адам.
Ликуй же, богомолица,
И ближнего прости:
Великий Праздник Троицы
Звонарь благовестит!
В зеленом облачении
Священства славный сонм,
О Духовом Схождении
Соборно молит он.
Цветами, яко ризами,
Одеты образа.
А у тебя – не высказать –
Счастливые глаза!
Нисходит Дух Божественный,
Утешитель Благой,
И хор поет торжественно
В душе, досель немой.
ИМЯ РОССИИ – АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ
(1221-1263)
Слева Папа, а справа Орда.
В сердце змеем клубятся усобицы.
Русь мою вновь постигла беда,
Но молчат безъязыкие звонницы.
Тать в законе и учит, как жить,
А блудница монахиней рядится.
И с волками по-волчьи завыть
Хочет девочка в ситцевом платьице.
Кто-то будет ругать времена
И смиренье безмолвное княжее…
Да война это, снова война,
Хоть враги миротворцами ряжены.
Прокажённая бедная Русь!
Только Бог исцелит твои язвины.
Не кляну, не ропщу – лишь молюсь.
Ты прекрасная, не безобразная.
Русь моя – небеса и леса,
Омофором Владычним хранимые.
Шел в Орду на поклон Александр,
А вернулся с великою схимою.
ВОЗДВИЖЕНИЕ
Теребит ветер чётки рыжие
Рябины тонкой у ворот.
Холодный день. Крестовоздвиженье.
Звонарь ко всенощной зовет.
Я в храм иду, помилуй, Господи,
Прими меня такой, как есть!
Из бездны адской иль из пропасти,
Меня Честной спасает Крест.
Букет с рябиновыми гроздьями
Смиренно у Креста кладу.
Прости за покаянье позднее,
За жизнь с Тобою не в ладу.
Грехи, грехи до бесконечности,
Лишь Ты – спасительный покров.
Во тьме кромешной Солнцем Вечности
Сияет миру Крест Христов.
Воздвигнут Крест, в руинах капища,
Чудесно воскрешен мертвец.
Утешь, Господь, сегодня плачущих,
Заблудших собери овец!
ВВЕДЕНИЕ ВО ХРАМ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ
Дороги и дома укутал снег,
И к Рождеству уже душа стремится.
Ликуй же, православный человек!
И в храм спеши вослед Отроковицы.
Родители молились много лет,
Чтоб снял Господь неплодства поруганье,
Теперь они исполнили обет
И в храм отдали дочь на воспитанье.
Мария же, как будто воспаря,
Преодолев высокие ступени,
Безмолвная, стоит у алтаря,
Ее приветствует седой священник.
И Чадо Божье за руку берет,
Ведет в алтарь – как символ искупленья.
Дивится весь собравшийся народ,
Дивись и ты и жди Христа Рожденья!
Благословенна Чистая в женах!
Прими нас, грешных, ныне, не отрини.
Снег на земле, как лилия в руках,
Напоминает миру о Святыне.
9 МАЯ
Братья? А где мы? Кто мы?
Взгляд в темноту икон -
Впавшие духом в кому,
Впавшие телом в сон.
Холодно, пусто, страшно,
Плакать невмоготу.
Катится день вчерашний –
Сребреник в темноту.
Хрустко крошево строчек,
Снова стихи, как пыль.
Запах набухших почек
Майский мороз убил.
Белое на зелёном,
Пара красных гвоздик,
И сединой убеленный
Нашей Победы лик.
Тихим плывет туманом
Ладан от панихид.
Девушка изваяньем
На берегу стоит.
Где-то забыв погоны,
Мимо идёт парад.
Братья, а где мы, кто мы?
Тёмный иконы взгляд.
О ПЕТРЕ И ФЕВРОНИИ МУРОМСКИХ
Горячо любимому супругу Александру
Любви святой, что долготерпит,
Что верит, милует и ждёт,
Любви, что не боится смерти
И никогда не престаёт,
Любви, что мир весь покрывает
Как первый и последний вдох,
Я эти строки
посвящаю.
Там, где любовь, там славен Бог.
«Какой позор, на князе чары!
Пошёл с селянкой под венец! –
Роптали в Муроме бояре.
Какой теперь нам князь отец?
И поедом заели жены:
Февронья больно уж проста.
Пред кем теперь им бить поклоны,
Пред той, что князю не чета?
Перед рязанскою девицей!
За что же ей такая честь?
Всех дел, что в храме помолиться
Да крошки со стола доесть.
Кольца на палец не наденет,
Не то, что рясных жемчугов…
Пусть даст ей Пётр добра и денег
И пустит прочь. Наш суд таков».
И вот бояре объявили
Своё решение Петру.
«Она жена мне до могилы.
Уеду с нею поутру».
«Уедет князь. Что за кручина?
Сбирайте поскорей ладью!»
Была у каждого причина
В том видеть выгоду свою:
И жены ласковее станут,
Да и чего греха таить,
Терзала зависть неустанно,
Хотелось многим князем быть.
Ока несла, играя, воды.
Алела юная заря.
И распрощался князь с народом,
Молитву к Богу сотворя,
Уплыл он с милою супругой,
Не зная, как ему жить впредь.
А княжьи недруги и други
Меж тем не думали скорбеть.
За власть пошла такая свара,
Что брат на брата взял топор.
Весь Муром полыхал пожаром.
К тому же, приключился мор.
А Пётр с верною Февроньей
Причалили на тихий брег.
От глаз подальше посторонних
Прожить свой собирались век.
Пускай в бесславье и опале,
Зато в семье любовь и лад…
Но скоро муромцы позвали
Петра с Февронией назад:
«Простите, светлый князь с княгиней,
Нам выел очи злобы дым.
Вернитесь в град, а мы отныне
Свою вам верность сохраним!»
И Пётр с Февронией смиренной
Вернулся под родимый кров
И правил долго, мудро, верно
И свято чтил закон Христов.
Когда же подходило время
Им покидать сей бренный мир,
Оставив княжьей власти бремя,
Ушли святые в монастырь.
В телесной временной разлуке
Любви великой крепла связь:
«Отходит в благостные Руки
Христа Царя мой милый князь», –
Февронья тихо прошептала
И, лёгкий отложив воздух,
Что с прилежаньем вышивала,
Блаженно испустила дух.
Ушли туда, где нет печали,
Князья из муромской земли.
Тела их, как и завещали,
В едином гробе погребли.
Любовь – отрада и спасенье,
Вовек её не смолкнет глас,
Ей чужды ложь и возношенье,
Любовь – дыханье Божье в нас.
Молите, княже со княгиней,
За православный наш народ!
Пусть Солнце в оный час остынет,
Любовь же в Вечности живет!
пос. Краснобродский
Яркий круглый апельсин,
Терпкость хвои,
Мягко тает стеарин,
А меня – двое.
Бьётся маленький внутри
Крепкой ножкой.
Ёлка празднично горит.
Дремлет кошка.
Девять месяцев ношу
Две души я.
Не оставь же нас, прошу,
Панагия!*
Тихо ангел пролетел,
Вестник рая.
Скоро разделенье тел,
Замираю.
Девять месяцев во мне
Радость зрела.
А свеча уже вполне
Догорела...
Кроткий ангел пролетел,
Боль все крепче,
Тяжкий матери удел.
Жгите свечи!
Не поднять тяжёлых век,
Дай мне силы,
Пусть родится человек,
Ангел, милый!
Запылаю – и разлом
На две части.
Ангел, обними крылом
Моё счастье!
Запах счастья ощутишь
Чутким сердцем.
Жмется к матери малыш
Влажным тельцем.
*Панагия – один из церковных эпитетов Богородицы
ТРОИЦКИЙ БЛАГОВЕСТ
Рассвет растаял розовый,
Спешите к ранней в храм!
Сегодня в рай берёзовый
Пришествует Адам.
Ликуй же, богомолица,
И ближнего прости:
Великий Праздник Троицы
Звонарь благовестит!
В зеленом облачении
Священства славный сонм,
О Духовом Схождении
Соборно молит он.
Цветами, яко ризами,
Одеты образа.
А у тебя – не высказать –
Счастливые глаза!
Нисходит Дух Божественный,
Утешитель Благой,
И хор поет торжественно
В душе, досель немой.
ИМЯ РОССИИ – АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ
(1221-1263)
Слева Папа, а справа Орда.
В сердце змеем клубятся усобицы.
Русь мою вновь постигла беда,
Но молчат безъязыкие звонницы.
Тать в законе и учит, как жить,
А блудница монахиней рядится.
И с волками по-волчьи завыть
Хочет девочка в ситцевом платьице.
Кто-то будет ругать времена
И смиренье безмолвное княжее…
Да война это, снова война,
Хоть враги миротворцами ряжены.
Прокажённая бедная Русь!
Только Бог исцелит твои язвины.
Не кляну, не ропщу – лишь молюсь.
Ты прекрасная, не безобразная.
Русь моя – небеса и леса,
Омофором Владычним хранимые.
Шел в Орду на поклон Александр,
А вернулся с великою схимою.
ВОЗДВИЖЕНИЕ
Теребит ветер чётки рыжие
Рябины тонкой у ворот.
Холодный день. Крестовоздвиженье.
Звонарь ко всенощной зовет.
Я в храм иду, помилуй, Господи,
Прими меня такой, как есть!
Из бездны адской иль из пропасти,
Меня Честной спасает Крест.
Букет с рябиновыми гроздьями
Смиренно у Креста кладу.
Прости за покаянье позднее,
За жизнь с Тобою не в ладу.
Грехи, грехи до бесконечности,
Лишь Ты – спасительный покров.
Во тьме кромешной Солнцем Вечности
Сияет миру Крест Христов.
Воздвигнут Крест, в руинах капища,
Чудесно воскрешен мертвец.
Утешь, Господь, сегодня плачущих,
Заблудших собери овец!
ВВЕДЕНИЕ ВО ХРАМ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ
Дороги и дома укутал снег,
И к Рождеству уже душа стремится.
Ликуй же, православный человек!
И в храм спеши вослед Отроковицы.
Родители молились много лет,
Чтоб снял Господь неплодства поруганье,
Теперь они исполнили обет
И в храм отдали дочь на воспитанье.
Мария же, как будто воспаря,
Преодолев высокие ступени,
Безмолвная, стоит у алтаря,
Ее приветствует седой священник.
И Чадо Божье за руку берет,
Ведет в алтарь – как символ искупленья.
Дивится весь собравшийся народ,
Дивись и ты и жди Христа Рожденья!
Благословенна Чистая в женах!
Прими нас, грешных, ныне, не отрини.
Снег на земле, как лилия в руках,
Напоминает миру о Святыне.
9 МАЯ
Братья? А где мы? Кто мы?
Взгляд в темноту икон -
Впавшие духом в кому,
Впавшие телом в сон.
Холодно, пусто, страшно,
Плакать невмоготу.
Катится день вчерашний –
Сребреник в темноту.
Хрустко крошево строчек,
Снова стихи, как пыль.
Запах набухших почек
Майский мороз убил.
Белое на зелёном,
Пара красных гвоздик,
И сединой убеленный
Нашей Победы лик.
Тихим плывет туманом
Ладан от панихид.
Девушка изваяньем
На берегу стоит.
Где-то забыв погоны,
Мимо идёт парад.
Братья, а где мы, кто мы?
Тёмный иконы взгляд.
О ПЕТРЕ И ФЕВРОНИИ МУРОМСКИХ
Горячо любимому супругу Александру
Любви святой, что долготерпит,
Что верит, милует и ждёт,
Любви, что не боится смерти
И никогда не престаёт,
Любви, что мир весь покрывает
Как первый и последний вдох,
Я эти строки
посвящаю.
Там, где любовь, там славен Бог.
«Какой позор, на князе чары!
Пошёл с селянкой под венец! –
Роптали в Муроме бояре.
Какой теперь нам князь отец?
И поедом заели жены:
Февронья больно уж проста.
Пред кем теперь им бить поклоны,
Пред той, что князю не чета?
Перед рязанскою девицей!
За что же ей такая честь?
Всех дел, что в храме помолиться
Да крошки со стола доесть.
Кольца на палец не наденет,
Не то, что рясных жемчугов…
Пусть даст ей Пётр добра и денег
И пустит прочь. Наш суд таков».
И вот бояре объявили
Своё решение Петру.
«Она жена мне до могилы.
Уеду с нею поутру».
«Уедет князь. Что за кручина?
Сбирайте поскорей ладью!»
Была у каждого причина
В том видеть выгоду свою:
И жены ласковее станут,
Да и чего греха таить,
Терзала зависть неустанно,
Хотелось многим князем быть.
Ока несла, играя, воды.
Алела юная заря.
И распрощался князь с народом,
Молитву к Богу сотворя,
Уплыл он с милою супругой,
Не зная, как ему жить впредь.
А княжьи недруги и други
Меж тем не думали скорбеть.
За власть пошла такая свара,
Что брат на брата взял топор.
Весь Муром полыхал пожаром.
К тому же, приключился мор.
А Пётр с верною Февроньей
Причалили на тихий брег.
От глаз подальше посторонних
Прожить свой собирались век.
Пускай в бесславье и опале,
Зато в семье любовь и лад…
Но скоро муромцы позвали
Петра с Февронией назад:
«Простите, светлый князь с княгиней,
Нам выел очи злобы дым.
Вернитесь в град, а мы отныне
Свою вам верность сохраним!»
И Пётр с Февронией смиренной
Вернулся под родимый кров
И правил долго, мудро, верно
И свято чтил закон Христов.
Когда же подходило время
Им покидать сей бренный мир,
Оставив княжьей власти бремя,
Ушли святые в монастырь.
В телесной временной разлуке
Любви великой крепла связь:
«Отходит в благостные Руки
Христа Царя мой милый князь», –
Февронья тихо прошептала
И, лёгкий отложив воздух,
Что с прилежаньем вышивала,
Блаженно испустила дух.
Ушли туда, где нет печали,
Князья из муромской земли.
Тела их, как и завещали,
В едином гробе погребли.
Любовь – отрада и спасенье,
Вовек её не смолкнет глас,
Ей чужды ложь и возношенье,
Любовь – дыханье Божье в нас.
Молите, княже со княгиней,
За православный наш народ!
Пусть Солнце в оный час остынет,
Любовь же в Вечности живет!
пос. Краснобродский