***
На большом именитом концерте
На галёрке танцует чудак.
Парни ржут, как безрогие черти,
У виска кто-то пальчиком вертит,
Он круги примитивные чертит
Современному шлягеру в такт.
Я пытаюсь к нему приглядеться,
Поэтическим взвесить умом:
То ли впал в босоногое детство,
То ли гены дурного наследства,
Или это от чистого сердца,
Или дьявол беснуется в нём?!
Пасторальная сказочка Грина
Или гоголевский шабаш?
Или вовсе другая причина…
Так кривляться достойно и чинно
Может истинный комик без грима,
Заходя в удивительный раж.
На челе червоточина шрама,
В синих крапинках впалая грудь.
Это же не семейная драма,
Не тавро спекулянтского клана,
Не с разборок бандитская рана –
Сквозь чистилище пройденный путь.
Видел я разномастных изгоев:
Пьяниц, прочих бомжей и калек,
Тунеядцев, братков и героев
С бывших фабрик и брошенных строек,
Из халуп и боярских покоев,
Оседлавших теперешний век.
Буду я положительным сводней,
Ни себе, ни знакомым в укор:
На галёрке танцует сегодня,
Возвратившийся из преисподней,
Удостоенный славы господней
Наш советский шахтёр!
***
Найду счастливый гривенник,
И тотчас всё исполнится:
Я буду видеть, чувствовать,
Всё зная наперёд…
Звонарь с красивым именем
С высокой, гулкой звонницы
Рассыпчатыми звонами
К заутрене зовёт.
А кто-то спешно бреется,
А кто-то вяло мылится,
А кто-то водкой горькою
Уже поганит рот.
Идёт в луга альпийские
Удойная кормилица,
Она не только гривенник -
Полтинник принесёт.
А вслед за ней подпаском я
Иду тропинкой росною,
Звонарь с красивым именем
Мне аллилуйя шлёт…
Довольно тешить сказками:
Ведь это у киоска – я,
Нашёл счастливый гривенник,
И вот – поганю рот.
АРАПЧОНОК
Я держу на ладонях
Чернокожего братца,
Прижимаю к груди,
Воздымаю в лазурное
Небушко…
Бедуинка не ропщет,
Зачем волноваться:
Не сурочит его
Белобрысый и
Ласковый дедушка.
Мироточат глаза -
Маслянистые финики,
Пахнут кудри елеем,
Резедой и сибирским
Воробышком.
И откуда у вас,
Побратимы-пустынники,
Несказанное это,
Незакатное солнышко?
На ладонях больших
Мужика-волхвователя
Ни одна сатана не коснётся
Прекрасного личика.
Будь спокоен, малыш,
Ведь тебя обязательно
Будут люди любить,
И талантище твой
Возвеличивать.
***
Синь-тайга моя с глазами,
В объективе каждый шаг…
Ахтунг! Ахтунг! Партизанен! –
Упреждающий аншлаг.
Вроде бы кусок фанеры
А хранит сибирский лес:
Исчезают браконьеры,
Как лазутчики СС.
Гибнут в топях, мочажинах
Без свидетелей причём.
То ли шорец с карабином,
То ли Йети с батогом
Берегут мою округу,
Отчий дом и отчий кров.
Нынче чудь вела по кругу
Полицаев-холуёв.
Упокоила меж пнями,
Как безумного врага:
Синь-тайга моя с глазами,
Православная тайга.
***
Отстегала колючими розгами
Вьюга-стужа любимые сосны
И усыпала снежными гроздьями,
Укротив свою дурость несносную.
Мы идём по волшебному кругу,
По тропинкам старинного бора,
Озаряем улыбкой друг друга,
Комплиментом, усмешкой, задором.
Незнакомки и наши знакомцы
Нам кивают небрежно и лестно:
Все мы пестованные питомцы
Непорочного русского леса.
Здесь царит несказанное братство,
Бор тому круговая порука.
Слава богу, ещё улыбаться
Мы умеем, встречая друг друга.
***
Нынче небо и солнышко щедрое,
И душистая свежесть с утра…
Мы из шахты девчонку-маркшейдера
Подымаем с зарёй на-гора.
Обожжённые руки и личико
В сумасшедшем, кромешном аду.
Как теперь величать-возвеличивать
Вдруг погасшую нашу звезду?
Подземелье – ристалище гиблое,
И несчастьям не видно конца.
Ты сама эту долюшку выбрала
По стопам работяги-отца.
Нищета и разруха державная
На погибель бросают людей…
Покружись, моя муза бесправная,
Над шахтёрской сестрёнкой своей.
***
Мой заветный переулочек,
Дом с окошком на тайгу.
Одомашниваю курочек,
Их пасу и стерегу.
Это клоны инкубатора
Да фабричного гнезда
Выражения крылатого
Не слыхали никогда.
И ни семечка, ни зёрнышка,
Чтоб в навозе отыскать –
Не умели наши золушки
Ни грести, ни загребать.
Петушок, в деревне купленный
И не пакостный совсем,
Знал в округе, как в облупленной,
Каждый уличный гарем.
Новизна обескуражила:
Столь не клёванных невест.
А потом облагораживал
Диким курочкам насест.
Бесприданницы увечные
На курином на веку
Привыкают к человечьему
И мужскому языку.
***
Макушка лета. Около полудня.
В истоме душной замирает пруд.
Проказник-гром и молния-шалунья
Над водоёмом разыгрались вдруг.
На головы, на плечи многолюдья –
С холодным ветром ливень-озорник.
Сумятица. Веселье. Визг и Крик.
Макушка лета. Около полудня.
* * *
Только прилягут снеги,
В лёгкой, дремотной неге
Веки смежит тайга,
Наши землячки-леди
В сверхзвуковой телеге
Ринутся на Юга.
Горю, тоске и боли,
Русью впряжённый Боинг,
Враз наложил табу.
Бабы в небесном поле
Прячут стыдливо боязнь,
Вверив ему и Богу
Собственную судьбу.
Верные наши жёны,
Скупо блюдя законы
Дружественной страны,
В туники и хитоны
Будут облачены.
Но не позволят «Рашей»
Пачкать отчизну свою, -
Врежут по морде вражьей,-
Знает пускай мусью.
На большом именитом концерте
На галёрке танцует чудак.
Парни ржут, как безрогие черти,
У виска кто-то пальчиком вертит,
Он круги примитивные чертит
Современному шлягеру в такт.
Я пытаюсь к нему приглядеться,
Поэтическим взвесить умом:
То ли впал в босоногое детство,
То ли гены дурного наследства,
Или это от чистого сердца,
Или дьявол беснуется в нём?!
Пасторальная сказочка Грина
Или гоголевский шабаш?
Или вовсе другая причина…
Так кривляться достойно и чинно
Может истинный комик без грима,
Заходя в удивительный раж.
На челе червоточина шрама,
В синих крапинках впалая грудь.
Это же не семейная драма,
Не тавро спекулянтского клана,
Не с разборок бандитская рана –
Сквозь чистилище пройденный путь.
Видел я разномастных изгоев:
Пьяниц, прочих бомжей и калек,
Тунеядцев, братков и героев
С бывших фабрик и брошенных строек,
Из халуп и боярских покоев,
Оседлавших теперешний век.
Буду я положительным сводней,
Ни себе, ни знакомым в укор:
На галёрке танцует сегодня,
Возвратившийся из преисподней,
Удостоенный славы господней
Наш советский шахтёр!
***
Найду счастливый гривенник,
И тотчас всё исполнится:
Я буду видеть, чувствовать,
Всё зная наперёд…
Звонарь с красивым именем
С высокой, гулкой звонницы
Рассыпчатыми звонами
К заутрене зовёт.
А кто-то спешно бреется,
А кто-то вяло мылится,
А кто-то водкой горькою
Уже поганит рот.
Идёт в луга альпийские
Удойная кормилица,
Она не только гривенник -
Полтинник принесёт.
А вслед за ней подпаском я
Иду тропинкой росною,
Звонарь с красивым именем
Мне аллилуйя шлёт…
Довольно тешить сказками:
Ведь это у киоска – я,
Нашёл счастливый гривенник,
И вот – поганю рот.
АРАПЧОНОК
Я держу на ладонях
Чернокожего братца,
Прижимаю к груди,
Воздымаю в лазурное
Небушко…
Бедуинка не ропщет,
Зачем волноваться:
Не сурочит его
Белобрысый и
Ласковый дедушка.
Мироточат глаза -
Маслянистые финики,
Пахнут кудри елеем,
Резедой и сибирским
Воробышком.
И откуда у вас,
Побратимы-пустынники,
Несказанное это,
Незакатное солнышко?
На ладонях больших
Мужика-волхвователя
Ни одна сатана не коснётся
Прекрасного личика.
Будь спокоен, малыш,
Ведь тебя обязательно
Будут люди любить,
И талантище твой
Возвеличивать.
***
Синь-тайга моя с глазами,
В объективе каждый шаг…
Ахтунг! Ахтунг! Партизанен! –
Упреждающий аншлаг.
Вроде бы кусок фанеры
А хранит сибирский лес:
Исчезают браконьеры,
Как лазутчики СС.
Гибнут в топях, мочажинах
Без свидетелей причём.
То ли шорец с карабином,
То ли Йети с батогом
Берегут мою округу,
Отчий дом и отчий кров.
Нынче чудь вела по кругу
Полицаев-холуёв.
Упокоила меж пнями,
Как безумного врага:
Синь-тайга моя с глазами,
Православная тайга.
***
Отстегала колючими розгами
Вьюга-стужа любимые сосны
И усыпала снежными гроздьями,
Укротив свою дурость несносную.
Мы идём по волшебному кругу,
По тропинкам старинного бора,
Озаряем улыбкой друг друга,
Комплиментом, усмешкой, задором.
Незнакомки и наши знакомцы
Нам кивают небрежно и лестно:
Все мы пестованные питомцы
Непорочного русского леса.
Здесь царит несказанное братство,
Бор тому круговая порука.
Слава богу, ещё улыбаться
Мы умеем, встречая друг друга.
***
Нынче небо и солнышко щедрое,
И душистая свежесть с утра…
Мы из шахты девчонку-маркшейдера
Подымаем с зарёй на-гора.
Обожжённые руки и личико
В сумасшедшем, кромешном аду.
Как теперь величать-возвеличивать
Вдруг погасшую нашу звезду?
Подземелье – ристалище гиблое,
И несчастьям не видно конца.
Ты сама эту долюшку выбрала
По стопам работяги-отца.
Нищета и разруха державная
На погибель бросают людей…
Покружись, моя муза бесправная,
Над шахтёрской сестрёнкой своей.
***
Мой заветный переулочек,
Дом с окошком на тайгу.
Одомашниваю курочек,
Их пасу и стерегу.
Это клоны инкубатора
Да фабричного гнезда
Выражения крылатого
Не слыхали никогда.
И ни семечка, ни зёрнышка,
Чтоб в навозе отыскать –
Не умели наши золушки
Ни грести, ни загребать.
Петушок, в деревне купленный
И не пакостный совсем,
Знал в округе, как в облупленной,
Каждый уличный гарем.
Новизна обескуражила:
Столь не клёванных невест.
А потом облагораживал
Диким курочкам насест.
Бесприданницы увечные
На курином на веку
Привыкают к человечьему
И мужскому языку.
***
Макушка лета. Около полудня.
В истоме душной замирает пруд.
Проказник-гром и молния-шалунья
Над водоёмом разыгрались вдруг.
На головы, на плечи многолюдья –
С холодным ветром ливень-озорник.
Сумятица. Веселье. Визг и Крик.
Макушка лета. Около полудня.
* * *
Только прилягут снеги,
В лёгкой, дремотной неге
Веки смежит тайга,
Наши землячки-леди
В сверхзвуковой телеге
Ринутся на Юга.
Горю, тоске и боли,
Русью впряжённый Боинг,
Враз наложил табу.
Бабы в небесном поле
Прячут стыдливо боязнь,
Вверив ему и Богу
Собственную судьбу.
Верные наши жёны,
Скупо блюдя законы
Дружественной страны,
В туники и хитоны
Будут облачены.
Но не позволят «Рашей»
Пачкать отчизну свою, -
Врежут по морде вражьей,-
Знает пускай мусью.